Tags: Стругацкие

PS-13. ПО ПОВОДУ ОДНОГО МИДЛКВЕЛЬНОГО СПИН-ОФФА СТРУГАЦКИХ

Оригинал взят у galkovsky в PS-13. ПО ПОВОДУ ОДНОГО МИДЛКВЕЛЬНОГО СПИН-ОФФА СТРУГАЦКИХ



Точка А

Константин Крылов (Михаил Харитонов) наконец закончил своё повествование о многострадальном Арканаре (повесть «Факап»).

Честно говоря, я несколько разочарован. «Золотой ключ» написан хорошо, его можно прямо сейчас печатать отдельной книгой (обязательно с хорошими иллюстрациями). Надеюсь, автор ещё напишет второй том, но и так вещь достаточно закончена. А вот с «Факапом» что-то не задалось, хотя я стал читать «Ключ» после прочтения недописанного тогда «Факапа» - чтобы скоротать время. Collapse )

20 фраз Стругацких, которые научат мыслить шире

Оригинал взят у serzigzagser в 20 фраз Стругацких, которые научат мыслить шире
Оригинал взят у westaluk в 20 фраз Стругацких, которые научат мыслить шире
Оригинал взят у lukilukii в 20 фраз Стругацких, которые научат мыслить шире
Оригинал взят у krambambyly в 20 фраз Стругацких, которые научат мыслить шире
Оригинал взят у wh0_is_wh0 в 20 фраз Стругацких, которые научат мыслить шире

1) 83% всех дней в году начинаются одинаково: звенит будильник.

2) Целыми неделями тратишь душу на пошлую болтовню, а когда встречаешь настоящего человека — поговорить нет времени.

3) Все правильно: деньги нужны человеку для того, чтобы никогда о них не думать.

Collapse )



Пикник на обочине.

Выйдя из "Метрополя", он взял такси и поехал на другой конец города.
Шофер попался незнакомый, из новичков, носатый прыщавый малец, один из
тех, кто валом валил в Хармонт в последние годы в поисках зубодробительных
приключений, несметных богатств, всемирной славы, какой-то особенной
религии, валили валом, да так и осели шоферами такси, официантами,
строительными рабочими, вышибалами, алчущие, бесталанные, замученные
неясными желаниями, всем на свете недовольные, ужасно разочарованные и
убежденные, что здесь их снова обманули. Половина из них, промыкавшись
месяц-другой, с проклятиями возвращалась по домам, разнося великое свое
разочарование чуть ли не во все страны света; считанные единицы
становились сталкерами и быстро погибали, так и не успев ни в чем
разобраться. Некоторым удавалось поступить в институт, самым толковым и
грамотным, годным хотя бы на должность препаратора, а остальные вечера
напролет просиживали в кабаках, дрались из-за расхождений во взглядах,
из-за девчонок и просто так, по пьянке, совершенно остервенили городскую
полицию, комендатуру и старожилов.
***
Дождь хлынул внезапно, разом, как будто в небесах опрокинули чан с
водой. Мостовая сделалась скользкой, машину заносило на поворотах. Нунан
запустил дворники и снизил скорость. Итак, рапорт получен, думал он.
Сейчас нас будут хвалить. Что ж, я за. Я люблю, когда меня хвалят.
Особенно когда хвалит сам господин Лемхен, через силу. Странное дело,
почему это нам нравится, когда нас хвалят? Денег от этого не прибавится.
Славы? Какая у нас может быть слава? "Он прославился: теперь о нем знали
трое". Ну, скажем, четверо, если считать Бейлиса. Забавное существо
человек!.. Похоже, мы любим похвалу как таковую. Как детишки мороженое. И
очень глупо. Как я могу подняться в собственных глазах? Что, я сам себя не
знаю? Старого толстого Ричарда Г. Нунана?
***
Вся беда в том, что мы не замечаем, как проходят годы, думал он.
Плевать на годы, мы не замечаем, как все меняется. Мы знаем, что все
меняется, нас с детства учат, что все меняется, мы много раз видели своими
глазами, как все меняется, и в то же время мы совершенно не способны
заметить тот момент, когда происходит изменение, или ищем изменение не
там, где следовало бы. Вот уже появились новые сталкеры, оснащенные
кибернетикой. Старый сталкер был грязным, угрюмым человеком, который со
звериным упорством, миллиметр за миллиметром, полз на брюхе по Зоне,
зарабатывая себе куш. Новый сталкер это франт при галстуке, инженер, сидит
где-нибудь в километре от Зоны, в зубах сигаретка, возле локтя стакан с
бодрящей смесью, сидит себе и смотрит за экранами. Джентльмен на
жалование. Очень логичная картина. До того логичная, что все остальные
возможности просто на ум не приходят.
И вдруг, вроде бы ни с того ни с сего, он ощутил отчаяние. Все было
бесполезно. Все было зря. Боже мой, подумал он, ведь ничего же у нас не
получится! Не удержать, не остановить! Никаких сил не хватит удержать в
горшке эту квашню, подумал он с ужасом. Не потому, что мы плохо работаем.
И не потому, что они хитрее и ловчее нас. Просто мир у нас тут такой. И
человек в этом нашем мире такой. Не было бы Посещения - было бы что-нибудь
другое. Свинья грязи найдет...
***
- Слушайте, Валентин, - сказал Нунан, отрезая кусочек мяса. - Как вы
думаете, чем все это кончится?
- Вы о чем?
- Посещение, Зоны, сталкеры, военно-промышленные комплексы, вся эта
куча... Чем все это может кончиться?
Валентин долго смотрел на него слепыми черными стеклами. Потом он
закурил сигарету и сказал:
- Для кого? Конкретизируйте.
- Ну, скажем, для нашей части планеты.
- Это зависит от того, повезет нам или нет, - сказал Валентин. - Мы
теперь знаем, что для нашей части планеты Посещение прошло, в общем,
бесследно. Конечно, не исключено, что, таская наугад каштаны из этого
огня, мы в конце концов вытащим что-нибудь такое, из-за чего жизнь не
только у нас, но и на всей планете станет просто невозможной. Это будет
невезенье. Однако, согласитесь, это всегда грозило человечеству. - Он
разогнал дым сигареты ладонью и усмехнулся. - Я, видите ли, давно уже
отвык рассуждать о человечестве в целом. Человечество в целом слишком
стационарная система, ее ничем не проймешь.
- Вы так думаете? - разочарованно произнес Нунан. - Что ж, может быть
и так...
- Скажите по чести, Ричард, - явно развлекаясь, сказал Валентин.
Вот для вас, дельца, что изменилось с Посещением? Вот вы узнали, что во
Вселенной есть еще по крайней мере один разум помимо человеческого. Ну и
что?
- Да как вам сказать? - промямлил Нунан. Он уже жалел, что затеял
этот разговор. Не о чем здесь было разговаривать. - Что для меня
изменилось?.. Например, вот уже много лет я ощущаю некоторое неудобство,
неуютность какую-то. Хорошо, они пришли и сразу ушли. А если они придут
снова и им взбредет в голову остаться? Для меня, для дельца, это, знаете
ли, не праздный вопрос: кто они, как они живут, что им нужно?.. В самом
примитивном варианте я вынужден думать, как мне изменить производство. Я
должен быть готов. А если я вообще окажусь ненужным в их системе? - он
оживился. - А если мы все окажемся ненужными? Слушайте, Валентин, раз уж к
слову пришлось, существуют какие-нибудь ответы на эти вопросы? Кто они,
что им было нужно, вернутся или нет?..
- Ответы существуют, - сказал Валентин, усмехаясь. - Их даже очень
много, выбирайте любой.
- А сами вы что считаете?
- Откровенно говоря, я никогда не позволял себе размышлять об этом
серьезно. Для меня Посещение - это прежде всего уникальное событие,
чреватое возможностью перепрыгнуть сразу через несколько ступенек в
процессе познания. Что-то вроде путешествия в будущее технологии. Н-ну,
как если бы в лабораторию к Исааку Ньютону попал современный квантовый
генератор...
- Ньютон бы ничего не понял.
- Напрасно вы так думаете! Ньютон был очень проницательный человек.
- Да? Ну ладно, бог с ним, с Ньютоном. А как вы все-таки толкуете
Посещение? Пусть даже несерьезно...
- Хорошо, я вам скажу. Только я должен предупредить вас, Ричард, что
ваш вопрос находится в компетенции псевдонауки под названием ксенология.
Ксенология - это некая неестественная помесь научной фантастики с
формальной логикой. Основой ее метода является порочный прием -
навязывание инопланетному разуму человеческой психологии.
- Почему порочный? - сказал Нунан.
- А потому, что биологи в свое время уже обожглись, когда пытались
перенести психологию человека на животных. Земных животных, заметьте.
- Позвольте, - сказал Нунан. - Это совсем другое дело. Ведь мы
говорим о психологии _р_а_з_у_м_н_ы_х_ существ...
- Да. И все было бы очень хорошо, если бы мы знали, что такое разум.
- А разве мы не знаем? - удивился Нунан.
- Представьте себе, нет. Обычно исходят из очень плоского
определения: разум есть такое свойство человека, которое отличает его
деятельность от деятельности животных. Этакая, знаете ли, попытка
отграничить хозяина от пса, который якобы все понимает, только сказать не
может.
Впрочем, из этого плоского определения вытекают более остроумные.
Они базируются на горестных наблюдениях за упомянутой деятельностью
человека. Например: разум есть способность живого существа совершать
нецелесообразные или неестественные поступки.
- Да, это про нас, про меня, про таких, как я, - горестно согласился
Нунан.
- К сожалению. Или, скажем, определение-гипотеза. Разум есть сложный
инстинкт, не успевший еще сформироваться. Имеется в виду, что
инстинктивная деятельность всегда целесообразна и естественна. Пройдет
миллион лет, инстинкт сформируется, и мы перестанем совершать ошибки,
которые, вероятно, являются неотъемлемым свойством разума. И тогда, если
во Вселенной что-нибудь изменится, мы благополучно вымрем, - опять же
именно потому, что разучились совершать ошибки, то есть пробовать разные,
не предусмотренные жесткой программой варианты.
- Как-то это все у вас получается... унизительно.
- Пожалуйста, тогда еще одно определение, очень возвышенное и
благородное. Разум есть способность использовать силы окружающего мира без
разрушения этого мира.
Нунан сморщился и замотал головой.
- Нет, - сказал он. - Это не про нас... Ну а как насчет того, что
человек, в отличие от животных, существо, испытывающее непреодолимую
потребность в знаниях? Я где-то об этом читал.
- Я тоже, - сказал Валентин. - Но вся беда в том, что человек, во
всяком случае, массовый человек, тот, которого вы имеете в виду, когда
говорите "про нас" или "не про нас", - с легкостью преодолевает эту свою
потребность в знаниях. По-моему, такой потребности и вовсе нет. Есть
потребность понять, а для этого знаний не надо. Гипотеза о боге, например,
дает ни с чем не сравнимую возможность абсолютно все понять, абсолютно
ничего не узнавая... Дайте человеку крайне упрощенную систему мира и
толкуйте всякое событие на базе этой упрощенной модели. Такой подход не
требует никаких знаний. Несколько заученных формул плюс так называемая
интуиция, так называемая практическая сметка и так называемый здравый
смысл.
- Погодите, - сказал Нунан. Он допил пиво и со стуком поставил пустую
кружку на стол. - Не отвлекайтесь. Давайте все-таки так. Человек
встретился с инопланетным существом. Как они узнают друг о друге, что они
оба разумны?
- Представления не имею, - сказал Валентин веселясь. - Все, что я
читал по этому поводу, сводится к порочному кругу. Если они способны к
контакту, значит, они разумны. И наоборот: если они разумны, они способны
к контакту. И вообще: если инопланетное существо имеет честь обладать
психологией человека, то оно разумно. Вот так.
- Вот тебе и на, - сказал Нунан. - А я-то думал, что у вас все уже
разложено по полочкам.
- Разложить по полочкам и обезьяна может, - заметил Валентин.
- Нет, погодите, - сказал Нунан. Почему-то он чувствовал себя
обманутым. - Но если вы таких простых вещей не знаете... Ладно, бог с ним,
с разумом. Видно, здесь сам черт ногу сломит. Но насчет Посещения? Что вы
все-таки думаете насчет Посещения?
- Пожалуйста, - сказал Валентин. - Представьте себе пикник...
Нунан вздрогнул.
- Как вы сказали?
- Пикник. Представьте себе: лес, проселок, лужайка. С проселка на
лужайку съезжает машина, из машины выгружаются молодые люди, бутылки,
корзины с провизией, девушки, транзисторы, фото- и киноаппараты...
Разжигается костер, ставятся палатки, включается музыка. А утром они
уезжают. Звери, птицы и насекомые, которые всю ночь с ужасом наблюдали
происходящее, выползают из своих убежищ. И что же они видят? На траву
понатекло автола, пролит бензин, разбросаны негодные свечи и масляные
фильтры. Валяется ветошь, перегоревшие лампочки, кто-то обронил разводной
ключ. От протекторов осталась грязь, налипшая на каком-то неведомом
болоте... ну и, сами понимаете, следы костра, огрызки яблок, конфетные
обертки, консервные банки, пустые бутылки, чей-то носовой платок, чей-то
перочинный нож, старые, драные газеты, монетки, увядшие цветы с других
полян...
- Я понял, - сказал Нунан. - Пикник на обочине.
- Именно. Пикник на обочине какой-то космической дороги. А вы меня
спрашиваете: вернутся они или нет?
- Дайте-ка мне закурить, - сказал Нунан. - Черт бы побрал вашу
псевдонауку! Как-то я все это не так себе представлял.
- Это ваше право, - заметил Валентин.
- Значит, что же, они нас даже и не заметили?
- Почему?
- Ну, во всяком случае, не обратили на нас внимания...
- Знаете, я бы на вашем месте не огорчался, - посоветовал Валентин.
Нунан затянулся, закашлялся, бросил сигарету.
- Все равно, - сказал он упрямо. - Не может быть... Черт бы вас,
ученых, подрал! Откуда это у вас такое пренебрежение к человеку? Что вы
его все время стремитесь принизить?..
- Подождите, - сказал Валентин. - Послушайте. "Вы спросите меня: чем
велик человек? - процитировал он. - Что создал вторую природу? Что привел
в движение силы, почти космические? Что в ничтожные сроки завладел
планетой и прорубил окно во Вселенную? Нет! Тем, что, несмотря на все это,
уцелел и намерен уцелеть и далее".
Наступило молчание. Нунан думал.
- Может быть... - сказал он неуверенно. - Конечно, если с этой точки
зрения...
- Да вы не огорчайтесь, - благодушно сказал Валентин.
- Пикник - это
ведь только моя гипотеза. И даже не гипотеза, собственно, а так,
картинка... Так называемые серьезные ксенологи пытаются обосновать гораздо
более солидные и льстящие человеческому самолюбию версии. Например, что
никакого Посещения не было, что Посещение еще только будет. Некий высокий
разум забросил к нам на Землю контейнеры с образцами своей материальной
культуры. Ожидается, что мы изучим эти образцы, совершим технологический
скачок и сумеем послать ответный сигнал, который и будет означать реальную
готовность к контакту. Как вам это?
- Это уже значительно лучше, - сказал Нунан. - Я вижу, среди ученых
тоже попадаются порядочные люди.
- Или вот. Посещение имело место на самом деле, но оно отнюдь не
окончилось. Фактически мы сейчас находимся в состоянии контакта, только не
подозреваем об этом. Пришельцы угнездились в Зонах и тщательно нас
изучают, одновременно подготавливая к "жестоким чудесам грядущего".
- Вот это я понимаю! - сказал Нунан. - По крайней мере тогда понятно,
что это за таинственная возня происходит в развалинах завода. Между
прочим, ваш пикник эту возню не объясняет.
- Почему же не объясняет? - возразил Валентин. - Могла ведь
какая-нибудь девчушка забыть на лужайке любимого заводного медвежонка...
- Ну, это вы бросьте, - решительно сказал Нунан. - Ничего себе
медвежонок: земля трясется... Впрочем, конечно, может быть и медвежонок.
Пиво будете? Розалия! Два пива господам ксенологам!.. А все-таки приятно с
вами побеседовать, - сказал он Валентину. - Этакое прочищение мозгов,
словно английской соли насыпали под черепушку. А то вот
работаешь-работаешь, а зачем, для чего, что будет, что случится, чем
сердце успокоится...
Принесли пива. Нунан отхлебнул, глядя поверх пены, как Валентин с
выражением брезгливого сомнения рассматривает свою кружку.
- Что, не нравится? - спросил он, облизывая губы.
- Да я, собственно, не пью, - нерешительно сказал Валентин.
- Ну да? - поразился Нунан.
- Черт возьми! - сказал Валентин и решительно отодвинул кружку. -
Закажите мне лучше коньяку, раз так, - сказал он.
- Розалия! - немедленно рявкнул вконец развеселившийся Нунан.
Когда принесли коньяк, он сказал:
- И все-таки так нельзя. Я уж не говорю про ваш пикник, это вообще
свинство, - но если даже принять версию, что это, скажем, прелюдия к
контакту, все равно нехорошо. Я понимаю - "браслеты", "пустышки"... Но
"ведьмин студень" зачем? "Комариные плеши", пух этот отвратительный...
- Простите, - сказал Валентин, выбирая ломтик лимона. - Я не совсем
понимаю вашу терминологию. Какие, простите, плеши?
Нунан засмеялся.
- Это фольклор, - пояснил он. - Рабочий жаргон сталкеров. "Комариные
плеши" - это области повышенной гравитации.
- А, гравиконцентраты... Направленная гравитация. Вот об этом я бы
поговорил с удовольствием, но вы ничего не поймете.
- Почему же это я ничего не пойму? Я все-таки инженер...
- Потому что я сам не понимаю, - сказал Валентин. - У меня есть
системы уравнений, но как их истолковать, я представления не имею... А
"ведьмин студень" - это, вероятно, коллоидный газ?
- Он самый. Слыхали о катастрофе в Карригановских лабораториях?
- Слыхал кое-что, - неохотно отозвался Валентин.
- Эти идиоты поместили фарфоровый контейнер со студнем в специальную
камеру, предельно изолированную... То есть это они думали, что камера
предельно изолирована... А когда они открыли контейнер манипуляторами,
студень прошел через металл и пластик, как вода через промокашку, вырвался
наружу, и все, с чем он соприкасался, превращалось опять же в студень.
Погибло тридцать пять человек, больше ста изувечено, а все здание
лаборатории приведено в полную негодность. Вы там бывали когда-нибудь?
Великолепное сооружение! А теперь студень стек в подвалы и нижние этажи...
Вот вам и прелюдия к контакту.
Валентин весь сморщился.
- Да, я знаю все это, - сказал он. - Однако согласитесь, Ричард,
пришельцы здесь ни при чем. Откуда они могли знать о существовании у нас
военно-промышленных комплексов?
- А следовало бы знать! - назидательно ответил Нунан.
- Они сказали бы вам на это: следовало бы давным-давно уничтожить
военнопромышленные комплексы.
- И то верно, - согласился Нунан. - Вот бы они и занялись, раз такие
могучие.
- То есть вы предлагаете вмешательство во внутренние дела
человечества?
- Гм, - сказал Нунан. - Так мы, конечно, можем зайти очень далеко. Не
будем об этом. Вернемся лучше к началу разговора. Чем же все это кончится?
Ну вот, например, вы, ученые. Надеетесь вы получить из Зоны что-нибудь
фундаментальное, что-нибудь такое, что действительно способно перевернуть
науку, технологию, образ жизни?..
Валентин пожал плечами.
- Вы обращаетесь не по адресу, Ричард. Я не люблю фантазировать
впустую. Когда речь идет о таких серьезных вещах, я предпочитаю осторожный
скепсис. Если исходить из того, что мы уже получили, впереди целый спектр
возможностей, и ничего определенного сказать нельзя.
- Ну хорошо, попробуем с другого конца. Что вы, по вашему мнению, уже
получили?
- Как это ни забавно, довольно мало. Мы обнаружили много чудес. В
некоторых случаях мы научились даже использовать эти чудеса для своих
нужд. Мы даже привыкли к ним... Обезьяна нажимает красную кнопку -
получает банан, нажимает белую - апельсин, но как раздобыть бананы и
апельсины без кнопок, она не знает.
И какое отношение имеют кнопки к
бананам и апельсинам, она не понимает. Возьмем, скажем, "этаки". Мы
научились ими пользоваться. Мы открыли даже условия, при которых они
размножаются делением. Но мы до сих пор не сумели сделать ни одного этака,
не понимаем, как они устроены, и, судя по всему, разберемся во всем этом
не скоро... Я бы сказал так. Есть объекты, которым мы нашли применение. Мы
используем их, хотя почти наверняка не так, как их используют пришельцы. Я
совершенно уверен, что в подавляющем большинстве случаев мы забиваем
микроскопами гвозди. Но все-таки кое-что мы применяем: "этаки",
"браслеты", стимулирующие жизненные процессы... различные типы
квазибиологических масс, которые произвели такой переворот в медицине...
Мы получили новые транквилизаторы, новые типы минеральных удобрений,
переворот в агрономии... В общем, что я вам перечисляю! Вы знаете все это
не хуже меня, браслетик, я вижу, сами носите... Назовем эту группу
объектов полезными. Можно сказать, что в какой-то степени человечество ими
облагодетельствовано, хотя никогда не следует забывать, что в нашем
эвклидовом мире всякая палка имеет два конца...
- Нежелательные применения? - вставил Нунан.
- Вот именно. Скажем, применение этаков в военной промышленности... Я
не об этом. Действие каждого полезного объекта нами более или менее
изучено, более или менее объяснено. Сейчас остановка за технологией, но
лет через пятьдесят мы сами научимся изготавливать эти королевские печати
и тогда вволю будем колоть ими орехи. Сложнее обстоит дело с другой
группой объектов, сложнее именно потому, что никакого применения они у нас
не находят, а свойства их в рамках наших нынешних представлений решительно
необъяснимы. Например, магнитные ловушки разных типов. Мы понимаем, что
это магнитная ловушка, Панов это очень остроумно доказал. Но мы не
понимаем, где источник такого мощного магнитного поля, в чем причина его
сверхустойчивости... ничего не понимаем. Мы можем только строить
фантастические гипотезы относительно таких свойств пространства, о которых
раньше даже не подозревали. Или К-23... Как вы их называете, эти черные
красивые шарики, которые идут на украшения?
- "Черные брызги", - сказал Нунан.
- Вот-вот, "черные брызги"... Хорошее название... Ну, вы знаете про
их свойства. Если пустить луч света в такой шарик, то свет выйдет из него
с задержкой, причем эта задержка зависит от веса шарика, от размера, еще
от некоторых параметров, и частота выходящего света всегда меньше частоты
входящего... Что это такое? Почему? Есть безумная идея, будто эти ваши
"черные брызги" - суть гигантские области пространства, обладающего иными
свойствами, нежели наше, и принявшего такую свернутую форму под
воздействием нашего пространства.
.. - Валентин вытащил сигарету и закурил.
- Короче говоря, объекты этой группы для нынешней человеческой практики
совершенно бесполезны, хотя с чисто научной точки зрения они имеют
фундаментальное значение. Это свалившиеся с неба ответы на вопросы,
которые мы еще не умеем задать. Упомянутый выше сэр Исаак, может быть, и
не разобрался бы в лазере, но он во всяком случае понял бы, что такая вещь
возможна, и это очень сильно повлияло бы на его научное мировоззрение. Я
не буду вдаваться в подробности, но существование таких объектов, как
магнитные ловушки, К-23, "белое кольцо", разом зачеркнуло целое поле
недавно процветавших теорий и вызвало к жизни совершенно новые идеи. А
ведь есть еще третья группа...
- Да, - сказал Нунан. - "ведьмин студень" и прочие прелести...
- Нет-нет. Все это следует отнести либо к первой, либо ко второй
группе. Я имею в виду объекты, о которых мы ничего не знаем или знаем
только понаслышке, которые мы никогда не держали в руках. То, что уволокли
у нас из-под носа сталкеры, - продали неизвестно кому, припрятали. То, о
чем они молчат. Легенды и полулегенды: "машина желаний", "бродяга Дик",
"веселые призраки"...
- Минуточку, минуточку, - сказал Нунан. - Это еще что такое? "Машина
желаний" - понимаю...
Валентин засмеялся.
- Видите, у нас тоже есть свой рабочий жаргон. "Бродяга Дик" - это
тот самый гипотетический заводной медвежонок, который бесчинствует в
развалинах завода. А "веселые призраки" - это некая опасная турбуленция,
имеющая место в некоторых районах Зоны.
- Первый раз слышу, - сказал Нунан.
- Вы понимаете, Ричард, - сказал Валентин, - мы ковыряемся в Зоне два
десятка лет, но мы не знаем и тысячной доли того, что она содержит. А если
уж говорить о воздействии Зоны на человека... Вот, кстати, тут нам
придется ввести в классификацию еще одну, четвертую группу. Уже не
объектов, а воздействий. Эта группа изучена безобразно плохо, хотя фактов
накопилось, на мой взгляд, более чем достаточно. И вы знаете, Ричард, меня
иногда мороз продирает по коже, когда я думаю об этих фактах.
- Живые покойники... - пробормотал Нунан.
- Что? А... Нет, это загадочно, но не более того. Как бы это
сказать... Это вообразимо, что ли. А вот когда вокруг человека вдруг ни с
того ни с сего начинают происходить внефизические, внебиологические
явления...
- А, вы имеете в виду эмигрантов...
- Вот именно. Математическая статистика, знаете ли, это очень точная
наука, хотя она и имеет дело со случайными величинами. И кроме того, это
очень красноречивая наука, очень наглядная...
Валентин, по-видимому, слегка охмелел. Он стал говорить громче, щеки
его порозовели, а брови над черными окулярами высоко задрались, сминая лоб
в гармошку.
- Люблю непьющих, - с иронией сказал Нунан.
- Не отвлекайтесь! - сказал Валентин строго. - Слушайте, что вам
рассказывают. Это очень странно. - Он поднял рюмку, разом отхлебнул
половину и продолжал: - Мы не знаем, что произошло с бедными хармонтцами в
самый момент Посещения. Но вот один из них решил эмигрировать.
Какой-нибудь обыкновеннейший обыватель. Парикмахер. Сын парикмахера и внук
парикмахера. Он переезжает, скажем, в Детройт. Открывает парикмахерскую, и
начинается чертов бред. Более девяноста процентов его клиентуры погибает
на протяжении года: гибнут в автомобильных катастрофах, вываливаются из
окон, вырезаются гангстерами и хулиганами, тонут на мелких местах, и так
далее, и так далее. Возрастает количество стихийных бедствий в Детройте и
его окрестностях. Откуда-то берутся смерчи и тайфуны, которых в этих
местах не видывали с тысяча семьсот забытого года. Ну и все в таком же
роде. И такие катаклизмы происходят в любом городе, в любой местности, где
селится эмигрант из района Посещения, и количество этих катаклизмов прямо
пропорционально числу эмигрантов, поселившихся в данном месте. И заметьте,
подобное действие оказывают только те эмигранты, которые пережили само
Посещение. Родившиеся после Посещения на статистику несчастных случаев
никакого влияния не оказывают. Вы прожили здесь десять лет, но вы приехали
после Посещения, и вас без опаски можно селить хоть в Ватикане. Как
объяснить такое? От чего нужно отказаться: от статистики? Или от здравого
смысла? - Валентин схватил рюмку и залпом допил ее.
Ричард Нунан почесал за ухом.
- М-да, - сказал он. - Я вообще-то наслышан о таких вещах, но я,
честно говоря, всегда полагал, что все это, мягко выражаясь, несколько
преувеличено... Действительно, с точки зрения нашей могучей позитивистской
науки...
- Или, скажем, мутагенное воздействие Зоны, - прервал его Валентин.
Он снял очки и уставился на Нунана черными подслеповатыми глазами. - Все
люди, которые достаточно долго общаются с Зоной, подвергаются изменениям
как фенотипическим, так и генотипическим. Вы знаете, какие дети бывают у
сталкеров, вы знаете, что бывает с самими сталкерами. Почему? Где
мутагенный фактор? Радиации в Зоне никакой. Химическая структура воздуха и
почвы в Зоне хотя и обладает своей спецификой, но никакой мутагенной
опасности не представляет. Что же, мне в таких условиях в колдовство
начать верить? В дурной глаз?
- Я вам сочувствую в ваших метаниях, - ответил Нунан. - Но,
откровенно говоря, лично мне ожившие покойники действуют на нервы гораздо
сильнее, чем данные статистики. Тем более, что данных статистики я никогда
не видел, а покойников и видел и обонял предостаточно...
Валентин легкомысленно махнул рукой.
***